May 30th, 2015

рыжая-бесстыжая

про холод

Originally posted by marta_ketro at post
В пару к этому http://marta-ketro.livejournal.com/295262.html

Брошенные мужчины напоминают птиц, которые высиживают камни.
Сначала он вьёт гнездо вокруг пустого места, ожидая, что она вернётся и заполнит его собой. Стаскивает отовсюду пух и веточки, покупает новое одеяло, которым она укроется, когда похолодает (к зиме-то наверняка соскучится и прилетит, никогда не умела быть одна в холода), новую чашку вместо той, разбитой напоследок; запасает шоколад с перцем. Покупает по случаю, не специально, для себя, - а всё же держит в уме, что откинет одеяло, а там она; войдёт в комнату - а кое-кто нашёл шоколадку и затих (когда лопает сладости, у неё делается невинное лицо, какое, наверное, было в пятнадцать лет).
Но время идёт, яйцо давно упало, разбилось и слизано бродячими котами, а вместо него кто-то подложил камень. Ничего не теплится и не бьётся внутри, кроме холодной злости - на неё, на себя, на жизнь? - всё-таки, на неё. Столько было прощено друг другу, столько обнулили счетов, и вдруг она вздумала бросить партию и уйти в новую игру. Ну и катись, никто не заплачет, только как быть со старыми обидами, которые никуда не делись, не жгут, а просто давят, занимая место, предназначенное для другой. В этой постели должна лежать какая-нибудь тёплая живая девчонка, а вместо неё бок леденит булыжник. Хорошо бы собраться и выкинуть, но, может быть, она вернётся к зиме - и вот уж тогда получит за всё, вот уж огребёт камнем по башке.


Collapse )
рыжая-бесстыжая

в пару - про привычку

Originally posted by marta_ketro at post
Брошенные женщины бывают, как слепые лошади – её уже отпустили с повода, а она всё ходит и ходит по кругу. Бездумно складывает в стопки вещи, из которых выветрился запах табака и кожи и никогда не вернётся. Готовит на двоих. Мимоходом прижимается щекой к рукаву старого осеннего пальто, оставленного за ненадобностью. И хочется взять её под уздцы и свести с воображаемого помоста, на котором она вращает ворот, шаг за шагом. Иногда это удаётся сделать другому мужчине, но потом, когда и он исчезнет, она вернётся к своей каторге, просто перебирать станет уже другие свитера и футболки, не в серо-синей гамме, а в зелёной. Она прикасается к ним и думает, что никакая не лошадь, а цветок, который поворачивал голову за солнцем, и что ослепла, глядя на него слишком близко и неотрывно.
Мне больно смотреть на тебя, моя радость, говорит она. Мне больно смотреть на тебя, моя радость, говорю я. Потому что не лошадь, не цветок и не женщину, а ещё один невоплощенный божий замысел я вижу, когда ты медленно перекладываешь вещь за вещью, навсегда утратившую запах кожи и табака.