Ева Red (redmadcat) wrote,
Ева Red
redmadcat

Жил-был мальчик

В этом году в школу, где я работаю, пришло учиться много детей-беженцев из Сирии. Первые сирийцы в нашей школе появились в прошлом году, тогда всего двое - гражданская война только начиналась, никто не предполагал, какие масштабы это примет. В этом году приехала куча народа, дети пошли с сентября в школу. Они все ни слова ни по русски, ни по украински не знали. Сейчас уже знают слова приветствия и прощания, но поддержать разговор все еще не могут, не говоря уже про то, чтобы учиться. Один из этих детей говорит по-английски. Только один. Ему тринадцать лет.
Я работаю в их классе. На первом же уроке я уяснила, что в классе два мальчика, не понимающих русский - но мой предмет, "психология общения", как раз не требует знания русского языка, на котором я его веду. Общаться можно разными способами. Когда выяснилось, что первый мальчик понимает английский, а второй - только арабский, я стала давать задания англоговорящему мальчику на английском и просила его перевести все тому, кто меня - как и никого кругом - совсем не понимал. Так и пошло. Надо сказать, восьмиклассники были поражены в самое сердце тем, что я могу давать задания и на английском, как и вообще поддерживать беседу. Сами-то они по большей части разговаривали с новеньким на английском. Меня, в свою очередь, удивило, почему они психологически монополизировали возможность говорить по-английски, отняв ее почему-то у меня. Я поняла это позже.

Всякий раз, проходя мимо этого мальчика в коридоре, я здоровалась и задавала пару дежурных вопросов вежливости - простое "поглаживание" по Берну, сообщение "я тебя вижу".
Через пару дней мальчик сказал мне, что очень ценит то, что встретил меня. Я приятно удивилась. Оказалось потом, что наши учителя массово отмораживаются и посланий "я тебя вижу" мальчику не дают. То есть вот он стоит, сидит, ходит - но его не видят. С ним не заговаривают. Я думаю, дело не в том, что моя средняя коллега, скрипя мозгами, не может найти пары-тройки слов по-английски в своей памяти. А в том, что очень удобная позиция "говорю только на государственном и региональном языках" базируется на элементарном страхе и стыде - как могу я, учительница, показать, что тринадцатилетний мальчик говорит по-английски лучше меня? Жуткий страх показаться некомпетентной.

В общем, мало помалу прошло уже несколько учебных месяцев, дети учат русский, кто-то более, кто-то менее успешно. Здороваются, прощаются, стараются на вопросы отвечать, как поняли и как смогли. И вот на одном из занятий я учу детей замечать невербальные сигналы собеседника во время его монолога. Прошу нашего мальчика - ведь какая выразительная модель, какая невербалика у человека, затрудняющегося в подборе слов - рассказать нам любую правдивую историю из жизни. - Любую? - спрашивает он, - о чем угодно? Я подтверждаю - лишь бы было правдой. И мальчик рассказывает нам историю, от которой у нас поголовно случились вывихи челюсти. История такая.

Пошел он в разгар войны со своими родителями в супермаркет. Родители зашли делать покупки, а он остался снаружи и говорил с другом по мобильному. В это время к нему подошли трое мужиков, скрутили его, натянули мешок на голову, кляп в рот, запихали в машину... и куда-то увезли. Там, "где-то", он просидел в таком виде, с кляпом, мешком и руками за спиной, несколько часов. За это время бандиты позвонили с его телефона его отцу и потребовали выкуп. Большой выкуп. Отец с ними торговался, как мог - столько, сколько они хотели, он не мог достать. Сошлись на миллионе сирийских денег - эквивалент 10000 долларов. Папа привез им деньги, они отдали парня в целости родителю.
И вот сразу после этой истории - не из-за войны, не из-за чего-то другого - семья подхватила ноги в руки и рванула куда смогла. Сперва в Турцию на 2 месяца. Потом в Ливан на месяц. Из Ливана перебрались в Украину.

Я вот о чем подумала. Оставить Ближний Восток, как свой родной регион с определенной погодой, например, оставить страны, где у тебя есть родственники (в Турции они, например, есть у этой семьи), оставить культуру и мусульманский мир в целом, ломануться в чужую, совершенно чужую и бедную Украину - зачем? Почему было не остаться в одной из арабских стран? Или хотя бы в Турции? И вот что я подумала: наверное родители подумали, что если их собственные ребята там такое делают со своими согражданами... то надо валить в любую страну, где ТАКОЕ не происходит. В Украине что угодно происходит, но вот детей за выкуп не воруют, я ни одной такой истории, слава богу, про Украину не слышала. В общем, пожертвовать всем сладким, что есть в их культуре, ради того, чтобы никогда больше не встретиться ... даже не с гражданской войной, где свои против своих и по ходу действия они убивают твою семью и разрушают твою улицу - а с тем, что твои сограждане угрожают смертью твоему ребенку, потому что хотят твоих денег.

Дети прифигели от такой истории. Обратите внимание, это первое, что мальчик рассказал после того, как его вообще о чем-то спросили. Это первое же, что из него выскочило. Просто все предыдущее время его никто не спрашивал. А дальше он стал рассказывать нам про собственно войну.

Я сперва ничего впечатляющего не ожидала. Ну война, что я, войны не видела, в самом деле - я во время второй ливанской войны в Израиле с маленькими детьми жила. В общем, как выглядят дома и машины после ракетных обстрелов, я прекрасно знала и думала, что ничего меня не удивит. И ошиблась. Первая же фотография родного города, которую мальчик нам всем показал из телефона, совершенно меня потрясла. Он показал какие-то ужасные руины и сказал: вот в этом месте погибло 400 человек. Я на секунду представила себе, что бы я чувствовала, если бы это был мой родной город, и содрогнулась.


и самое потрясающее меня в этом - то, что это именно гражданская война. Жители этой страны сами себе вот такое устроили. Я не могу понять этих людей, тех, которые варварски и безжалостно разрушают свои древние и прекрасные города, убивая своих же соотечественников тысячами. Зато я одобряю семью нашего мальчика, которая смотала оттуда хоть бы и к черту на кулички. Население города Алеппо, родины нашего мальчика, с начала войны сократилось с 2,5 миллионов до менее чем одного миллиона. Будем надеяться, что основная причина исчезновения людей из города - бегство, а не гибель.

После этого урока мы с мальчиком выходили из школы вместе. Он рассказал, что его отец известный инженер, работавший в разных странах, построивший много чего в Турции в частности. И сейчас они с мамой сидят и учат русский. Они собираются остаться тут навсегда.
Tags: школа
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments